Жил-был на Сицилии мальчик по имени Франческо. Родился он в 1651 году в потомственной рыбацкой семье, и к гадалке не ходи, ловить бы рыбу пришлось и ему, но вышло иначе.
С детства не давала ему покоя мороженица деда, он крутил ее и так и эдак, пытаясь усовершенствовать и улучшить.
Иллюстрация 1668 года. Лондонский кофехаус. Photo: Lordprice Collection / Alamy
Таких ярмарок в городе было три: Сен-Денисовская, Сен-Лорановская и Сен-Жерменская. К семнадцатому веку Сен-Жерменская стала самой крупной:
"Она открывалась в начале-середине февраля и длилась порой по два с половиной месяца — до вербного воскресенья. Ярмарка состояла из двух крытых рынков примерно триста шагов в длину и сто в ширину с выстроенной позднее очень высокой крышей, огромный каркас которой разглядывали как диковинку. Прямые, как стрела, аллеи разделяли всю ярмарку на двадцать четыре квартала. Но «земля под ногами была столь неровной, что идти было бы трудно, если бы тебя не несла толпа. Это была настоящая дыра в самом сердце предместья." (А. Сахновская-Панкеева "Картинки с французской ярмарки")
В общем, практически – Седьмой километр в Одессе в наши дни.
Паскаль назвал свой киоск на ярмарке не абы как, а Домом кофе и обставил его со вкусом и изяществом. Посещавшие ярмарку дамы, наконец, оценили красоту кофейной церемонии, и дела у Дома пошли хорошо.
Однако, проследив за судьбой труппы Мольера после его смерти в 1673 году, можно увидеть, что осиротевшая и оказавшаяся происками конкурента Люлли на улице группа в период 1673-1689 гг дважды меняла помещение. И оба раза актеры находили его в залах для игры в jeu de paume – прародительницы тенниса.
Если учесть, что оба адреса находились на расстоянии 200 метров друг от друга, то напрашивается вывод о высокой плотности спортзалов в Париже в конце семнадцатого века и об отсутствии причин для беспокойства о состоянии физической культуры в те времена.
Первый зал, в который актеры переехали из Пале-де-Рояль в 1673 году, носил романтические название "Бутылочный" и находился на улице Мазарини. Театру дали название Отель Генего.
Кафе Прокоп в 18 веке
Высказывания писателей о Прокопе:
С детства не давала ему покоя мороженица деда, он крутил ее и так и эдак, пытаясь усовершенствовать и улучшить.
Мороженое и сорбет в Италии к тому времени уже были национальным лакомством, а два итальянских повара Руджери (Ruggeri) и Буонталенти (Buontalenti) уже вошли в историю мороженоведения. Франческе де Прокопио деи Колтелли суждено было стать третьим и самым знаменитым.
И если Руджери помогла прославиться Екатерина Медичи, Буонталенти - Мария Медичи, то Франческе, судя по всему, помогли только Фортуна и его собственный коммерческий гений. Буонталенти, правда, попутно был еще и архитектором, и в дополнительной славе мороженщика особо не нуждался.
История Руджери сложнее и драматичнее. В Париж он попал против собственной воли - Екатерина, выходя замуж в 14 лет, взяла его с собой в числе пяти необходимых ей на чужбине поваров. Наш Франческо туда отправится по собственной воле.
И если Руджери в конце концов не выдержал внимания публики и умолил Екатерину разрешить ему вернуться к себе на ферму, то Франческо не просто не вернулся, а прочно обосновался в Париже, увековечив свое имя в названии старейшего кафе города.
Боюсь, правда, что легенда о бедном фермере Руджери, прославившегося своим мороженым - чистая выдумка: у Екатерины был Руджери, но он был астролог, и, даже если по совместительству ваял сорбеты, то все равно - в Италию он не уезжал, умер в Париже в 1615 году. Конечно, мало ли в Бразилии донов Педро, но все же сомнительно.
И если Руджери помогла прославиться Екатерина Медичи, Буонталенти - Мария Медичи, то Франческе, судя по всему, помогли только Фортуна и его собственный коммерческий гений. Буонталенти, правда, попутно был еще и архитектором, и в дополнительной славе мороженщика особо не нуждался.
История Руджери сложнее и драматичнее. В Париж он попал против собственной воли - Екатерина, выходя замуж в 14 лет, взяла его с собой в числе пяти необходимых ей на чужбине поваров. Наш Франческо туда отправится по собственной воле.
И если Руджери в конце концов не выдержал внимания публики и умолил Екатерину разрешить ему вернуться к себе на ферму, то Франческо не просто не вернулся, а прочно обосновался в Париже, увековечив свое имя в названии старейшего кафе города.
Боюсь, правда, что легенда о бедном фермере Руджери, прославившегося своим мороженым - чистая выдумка: у Екатерины был Руджери, но он был астролог, и, даже если по совместительству ваял сорбеты, то все равно - в Италию он не уезжал, умер в Париже в 1615 году. Конечно, мало ли в Бразилии донов Педро, но все же сомнительно.
Итак, в 1670 году 19-летний Франческо покинул отчий дом, прихватив в котомке за спиной дедово наследство. Где его носило следующие два года, история умалчивает, зато в 1672 году он обнаружился на Сен Жерменской ярмарке в кофеином ларьке Паскаля Харутюняна.
Кофе в семнадцатом веке
И тут нам придется отклониться от судьбы многообещающего юноши на историю распространения кофе во Франции. Донести изысканность вкуса черного напитка до французов пытались многие: и знаменитые путешественники, и турецкие дипломаты, и армянские коммерсанты.
В 1644 году путешественник Лярок привез первую партию кофе в Марсель из Константинополя – никакой реакции.
В 1657 году другой знаменитый путешественник Жан Тевено, племянник изобретателя ватерпаса Мeльхиседека Тавено, привез cahve в Париж из Египта и завел у себя дома диковинный обычай пить горькую жидкость вместо десерта – парижане недоумевали.
В 1660 году для домов кардинала Мазарини и марешаля Грамона выписали из Италии поваров Море и Сальватора, умевших варить чай, кофе и шоколад – никто не проникся.
В 1669 году посол турецкого султана Мухаммеда IV Сулейман Ага попытался наладить отношения с французским королем и народом, угощая их вкуснейшим кофе по-турецки и галантными беседами – Париж был обольщен. Но не кофе, а манерами посла и изысканностью процедуры – юные слуги, разряженные в пышные турецкие костюмы, подавали кофе в крохотных чашках японского фарфора, подносы были украшены шитыми золотом салфетками, а сам посол был образован и остроумен. Он даже допустил добавление в кофе сахара, но на эволюции вкусов это сказалось мало – посла запомнили, над вкусом кофе посмеялись.
Однако, в следующие два года, очевидно, в сознании несознательных потребителей происходит какой-то сдвиг, раз уже в 1671 году в Лионе выходит законодательный акт, регулирующий продажу кофе, чая и шоколада во Франции.
В Париже кофе первыми попытались внедрить армяне - по большей части безуспешно.
В то же время в соседней Англии кофейный бизнес бурно развивался, только внутри старого Лондона к 1675 году процветали 86 кофеен, всего же в стране их насчитывалось больше трех тысяч, и король Карл II уже беспокоился о разлагающем влиянии кофехаузов на лояльность народа.
Иллюстрация 1668 года. Лондонский кофехаус. Photo: Lordprice Collection / Alamy
И именно из Лондона на Сен Жерменскую ярмарку 1672 года приезжает то ли грек, то армянин, по фамилии то ли Розе, то ли Харутюнян, зато с точно известным именем - Паскаль.
Совпадение ли, что первую кофейню в Лондоне в 1652 году открыл тоже Паскаль? Или, в самом деле, Паскаль Розе и Паскаль Харутюнян – одно и то же лицо?
Доподлинно известно только то, что хозяина первого кофейного заведения в Париже, добившегося мало-мальски значительного успеха, тоже звали Паскаль, и что помогать ему на ярмарке он нанял нашего Франческо. О Сен-Жерменской ярмарке тоже хочется рассказать подробнее.
Совпадение ли, что первую кофейню в Лондоне в 1652 году открыл тоже Паскаль? Или, в самом деле, Паскаль Розе и Паскаль Харутюнян – одно и то же лицо?Доподлинно известно только то, что хозяина первого кофейного заведения в Париже, добившегося мало-мальски значительного успеха, тоже звали Паскаль, и что помогать ему на ярмарке он нанял нашего Франческо. О Сен-Жерменской ярмарке тоже хочется рассказать подробнее.
Ярмарка
Сен-Жерменская ежегодная ярмарка – это не базарчик в несколько улиц на несколько дней. Начиная с 1176 года это грандиозное коммерческое и культурное событие в жизни Парижа, длящееся 6-7 недель.Таких ярмарок в городе было три: Сен-Денисовская, Сен-Лорановская и Сен-Жерменская. К семнадцатому веку Сен-Жерменская стала самой крупной:
"Она открывалась в начале-середине февраля и длилась порой по два с половиной месяца — до вербного воскресенья. Ярмарка состояла из двух крытых рынков примерно триста шагов в длину и сто в ширину с выстроенной позднее очень высокой крышей, огромный каркас которой разглядывали как диковинку. Прямые, как стрела, аллеи разделяли всю ярмарку на двадцать четыре квартала. Но «земля под ногами была столь неровной, что идти было бы трудно, если бы тебя не несла толпа. Это была настоящая дыра в самом сердце предместья." (А. Сахновская-Панкеева "Картинки с французской ярмарки")
В общем, практически – Седьмой километр в Одессе в наши дни.
 |
| Сен-Жерменская ярмарка в восемнадцатом веке. Специалисты считают, что размеры сильно преувеличены. |
 |
| Сен-Жерменская ярмарка на плане Тюрго 1738 года. На нем ее размеры значительно скромнее. |
 |
| Подача кофе в лавке. Из книги У. Юкерса "Все о кофе" |
Уличные торговцы и армянские кофейни
До приезда Паскаля выпить кофе парижане могли двумя способами – или купив его у разносчиков, или в армянских кофейнях. Разносчиков на тот момент в городе было известно трое: Кандио, Етьен д'Алеп и Жозеф. Они ходили по улицам города с громадными кофейниками в руках, зазывая криками: "Кофе! Кому кофе!" Цена – 2 су за стаканчик с сахаром. Несмотря на тяжелый труд, на жизнь они не жаловались и постепенно все трое перебрались в собственные дома. Дом Этьена на улице Сент-Андре даже слыл лучшим в Париже. |
| Разносчик кофе в Париже. Из книги У. Юкерса "Все о кофе" |
У хозяев кофеен дела шли значительно хуже. По традиции они оформляли заведения в восточном стиле - внутри было тесно и сумрачно, суровые мужчины там подолгу тянули горчайшую черную жидкость, задумчиво играли в шахматы, неторопливо курили трубки, и женский пол казался лишним и никак не являлся частью целевой аудитории.
Даже сам Паскаль, успешно опробовавший в Сен-Жермен бизнес идею предлагать кофе в элегантном исполнении, похоже, до конца не понял значения своего открытия и после закрытия ярмарки тоже снял помещение на набережной Эколь (нынешней набережной Лувра) и продолжил в том же стиле – снова мрачное заведение, снова клубы дыма, снова бедные мальтийские рыцари, игроки в шахматы и курильщики вместо дам и приличной публики.
В результате, в 1675 году Паскалю пришлось вернуться в Лондон, а наш юноша Франческо перешел на свои хлеба. Что означает кочующая из источника в источник фраза "перешел на свои хлеба" по отношению к гарсону закрывшегося кофейного заведения, толком узнать не удалось. Но, боюсь, что и из современников никто не знал.
Параллельно, в тот же период времени в том же квартале другой армянин Малибан также пытается привить парижанам вкус к благородному напитку. Однако, что он ни делает – устраивает кофейню на улице Бюси, переезжает на улицу Феру, возвращается на улицу Бюси – народ не идет. Разочарованный, Малибан продает бизнес своему кузену Григорию и уезжает в Голландию.
Григорий пробует еще одну новую точку на улице Мазарини, по счастливой случайности в здании рядом играет труппа Комеди Франсез, и, о чудо - дело сдвигается с мертвой точки. Если учесть, что Комеди Франсез тоже регулярно перемещалась из квартала в квартал, безуспешно пытаясь закрепиться, то Григорий вытащил свой лотерейный билет, оказавшись рядом с ними. Если задаться вопросом, как театр мог так легко обустраиваться в новых зданиях, то неожиданно выяснится, что недостатка в подходящих помещениях у них не было, средневековый Париж изобиловал спортзалами для игры в теннис.
Григорий пробует еще одну новую точку на улице Мазарини, по счастливой случайности в здании рядом играет труппа Комеди Франсез, и, о чудо - дело сдвигается с мертвой точки. Если учесть, что Комеди Франсез тоже регулярно перемещалась из квартала в квартал, безуспешно пытаясь закрепиться, то Григорий вытащил свой лотерейный билет, оказавшись рядом с ними. Если задаться вопросом, как театр мог так легко обустраиваться в новых зданиях, то неожиданно выяснится, что недостатка в подходящих помещениях у них не было, средневековый Париж изобиловал спортзалами для игры в теннис.
О спорте и культуре
Принято считать, что спорта в средние века не было, как не было секса в Советском Союзе. Якобы, единственными видами физической активности были фехтование и верховая езда, доступные лишь избранным.Однако, проследив за судьбой труппы Мольера после его смерти в 1673 году, можно увидеть, что осиротевшая и оказавшаяся происками конкурента Люлли на улице группа в период 1673-1689 гг дважды меняла помещение. И оба раза актеры находили его в залах для игры в jeu de paume – прародительницы тенниса.
Если учесть, что оба адреса находились на расстоянии 200 метров друг от друга, то напрашивается вывод о высокой плотности спортзалов в Париже в конце семнадцатого века и об отсутствии причин для беспокойства о состоянии физической культуры в те времена.
Первый зал, в который актеры переехали из Пале-де-Рояль в 1673 году, носил романтические название "Бутылочный" и находился на улице Мазарини. Театру дали название Отель Генего.
В 1680 году указом короля к труппе "отеля Генего" присоединили труппу "Бургундского отеля", и дали театру общее название Comediens du Roi. Прожили Comediens на этом месте еще 7 лет, до 1687 года.
Кафе Григория располагалось по соседству и собирало плоды урожая просвещения – продвинутая театральная публика смогла, наконец, оценить преимущества кофе перед поддельными винами, изысканность кафе - перед грязью таверн и кабаре. Актеры, писатели, зрители наведывались к Григорию все с большей и большей охотой, ритуал распития кофе приобрел все большую популярность.
А что же наш Франческо? Франческо, по всей видимости, за успехами конкурента следил с большим вниманием, он вообще был сметливый юноша, и времени даром не терял.
 |
Синим обведена территория Сен-Жерменской ярмарки.
Лиловые метки на ул Мазарини - теннисный зал "Бутылочный" и кафе Григория;
синяя - кофейня Малибана;
зеленая - дом Прокопа после женитьбы;
красная - кафе Прокопа на 13, rue de l'Ancienne Comedie и теннисный зал "Звезда".
|
А что же наш Франческо? Франческо, по всей видимости, за успехами конкурента следил с большим вниманием, он вообще был сметливый юноша, и времени даром не терял.
В 1675-1676 гг в его личной жизни произошли большие перемены.
Во-первых, после отъезда Паскаля, Франческо на пару с неким Ложеро непонятно на какие шиши снял собственный киоск на Сен Жерменской ярмарке. Известно даже, где точно находился его заведение – павильон 121 на пересечении Мерсьер и Четвертого перехода. Куда делся компаньон потом, и был ли вообще – неизвестно.
Во-первых, после отъезда Паскаля, Франческо на пару с неким Ложеро непонятно на какие шиши снял собственный киоск на Сен Жерменской ярмарке. Известно даже, где точно находился его заведение – павильон 121 на пересечении Мерсьер и Четвертого перехода. Куда делся компаньон потом, и был ли вообще – неизвестно.
 |
| Ярмарка на плане А. Берти. Сиреневым цветом выделен магазин Прокопа. |
Во-вторых, в 1675 году он женился. На тот момент ему было 24 года. Неясно, было ли у него что-то за душой, кроме амбиций и дедовой мороженицы, но известно, что свидетелями на свадьбе были его родители. На минуточку, где Сицилия и где Париж? Непонятно, почему никто из исследователей не удивился путешествию бедных рыбаков на свадьбу сына, но все сильно радуются тому факту, что благодаря свидетельству родителей доподлинно известны их имена и место рождения Франческо.
Хотя, порядок "во-первых" и "во-вторых" может быть и обратным: сначала женился, потом на деньги жены открыл свое дело.
В-третьих, в 1676 году Франческо вступил в гильдию лимонадщиков и дистилляторов, которая как раз получила право продавать, кроме лимонадов и сорбетов, чай, кофе и шоколад. Невероятно удачное совпадение, учитывая дедов агрегат, фирменные сицилийские секреты мороженого и накопленный опыт в продажах кофе.
В это время Франческо с супругой живут на улице Турнон, где он и держит кафе. Как идут дела в кафе, неизвестно, зато известно, что в период с 1676 по 1688 год у супругов рождается восемь детей.
В 1685 году Франческо де Прокопио деи Колтелли получает французское гражданство и становится Франсуа Прокопом де Куто. Всего год отделяет его от того, что он станет просто Прокопом, человеком и рестораном.
В 1686 году он снимает новое помещение по адресу 13 Фоссе де Сен Жермен де Пре (нынешняя улица Ансьен Комеди). Да если бы просто снимает! Он арендует два соседних дома, (к слову, одно из них - помещение бывшей итальянской бани), и полностью перестраивает их: сносит перегородки на первом этаже, устраивает просторный светлый зал, заказывает маленькие мраморные столики, удобные стулья, вешает хрустальные люстры, украшает стены дорогими коврами и с помощью огромного количества стекла и зеркал наполняет зал светом.
Вторым революционным прорывом в ресторанном деле было потрясающий ассортимент прежде недоступных рядовым гражданам лакомств. Одного только мороженого у Прокопа предлагали более 80 видов. До открытия кафе мороженое было диковинкой.
Прокоп приблизил мороженое к народу и усовершенствовал производство - стал добавлять в лед между стенками мороженицы соль, что значительно ускорило процесс охлаждения смесей и улучшило результат. Вместо меда стал использовать сахар, что тоже заметно сказалось на качестве.
Кроме замораживания фруктовых соков по семейным рецептам, он также начал замораживать и ягодные пюре с сахаром, что сразу добавило несколько новинок в меню.
О его крепких "дистиллированных" напитках ходили легенды. Явно неполное их перечисление :
Настойки на смеси семян аниса, фенхеля, укропа, выдержанные на солнце.
Ликеры россолис, популо, лимонный, парфе амур.
Мускаты, вина Испании, Сен Лорана, Ciotat.
Засахаренные фрукты, вишня, орехи.
(Из работы Жана Леклана "Кофе и кафе в Париже")
Ликеры россолис, популо, лимонный, парфе амур.
Мускаты, вина Испании, Сен Лорана, Ciotat.
Засахаренные фрукты, вишня, орехи.
(Из работы Жана Леклана "Кофе и кафе в Париже")
И, конечно, кофе, который разносили в серебряных кофейниках и подавали в фарфоровых чашечках в форме яйца и таких же тонких, как яичная скорлупа.
Девизом кафе стало: согреть и освежить.
Но самое главное – Прокоп чудесным образом угадал и создал нужную для кофе и кафе атмосферу. С самого начала кафе было нацелено на непринужденное общение в элегантной обстановке. Пить кофе у Прокопа стало престижно, пить кофе стало приятно, здесь обсуждались городские новости, встречались влюбленные, обсуждались политические события, сюда приходили аббаты и философы, музыканты и писатели, и, конечно же, хорошенькие дамы-законодательницы мод с подругами.
Настоящий же триумф Прокопу принесли вечно гонимые Comediens du Roi. В 1687 году рядом с их театром на улице Мазарини построили Колледж Четырех Наций, и актеров снова выставили на улицу, ибо духовное и лицедейское несовместимы, как с точки зрения кардинала, так и короля, и Людовик-Солнце хладнокровно подписал указ о выселении.
Новый теннисный зал назывался "Звезда", находился он чуть южнее старого на 14, Фоссе де Сен Жермен де Пре), и точнехонько напротив Прокопа. Почему выбрали именно "Звезду", можно только гадать: то ли они сами искали хорошую ресторацию под боком, то ли Прокоп подсуетился завлечь перспективных клиентов, памятуя, как помогло соседство с ними его конкуренту Григорию, то ли снова помог случай.
В 1689 году состоялись сенсационные премьеры "Федры" и "Лекаря поневоле", публика повалила не только в театр, но и к нашему Прокопу. Он, в свою очередь, тоже полюбил театр, держал в нем постоянную ложу, продавал в фойе прохладительные и горячительные напитки, и активно участвовал в жизни труппы.
Театр Comedie Francaise прожил на этом месте до самой Революции, и соседство двух очагов культуры – театра и кафе - пошло на пользу обоим. В революцию в 1794 году театр разогнали, актеров посадили в тюрьму, и заново Комеди Франсез открылась уже на новом месте в 1913 году. Улица Фоссе де Сен Жермен де Пре стала называться улицей Старой Комедии (Ancienne Comedie).
В 1696 году овдовевший Прокоп женится во второй раз, и снова удачно – четверо детей.
В 1716 году Прокоп выходит на пенсию, женится в третий раз, и через год у вечно молодого мороженщика снова рождается сын.
Умер наш Франческо-Франсуа в 1727 году в возрасте 76 лет, прожив жизнь, весьма интересную.
О характере Франческо сведений почти нет, о внешности тоже можно судить лишь по единственному портрету.
Зато кое-что известно о его сыне Мишеле Прокопе Куто, родившемся в 1684 году. Во-первых, ему с 9 лет была назначена духовная карьера, но он ее отверг и стал врачом. Во-вторых, врачевать у него тоже не было времени, он был поглощен светской жизнью и литературными заботами. В-третьих, он слыл пылким Дон Жуаном, хотя был маленького роста и неказист, но манеры, красноречие и остроумие покоряли и самых капризных красавиц.
Руссо о нем сказал так: "назову еще доктора по фамилии Прокоп, маленького Эзопа, имевшего успех у женщин."
Одна его поучительная книга читается по сей день, название подкупает - "Искусство рожать мальчиков" (L'art de faire des garçons). Еще Мишель был масоном - свободным каменщиком. Масоны в кафе собирались часто, и свой шуточный гимн написали тоже у Прокопа :
Выпьем, друзья, свежего вина,
Наполним бокалы, выпьем до дна,
Выпьем, выпьем, не спеша,
Выпьем по-братски все до дна.
Наполним бокалы, выпьем до дна,
Выпьем, выпьем, не спеша,
Выпьем по-братски все до дна.
Никакой другой информации о жизни Прокопа и его семьи мне найти не удалось, несмотря на то, что его имя и имя ресторана встречается у писателей, поэтов и философов на протяжении трех веков.
Критики, авторы, зрители, философы, ученые, рядовые парижане и гости, светские дамы, политические деятели, актеры Комеди Франсез приходили к Прокопу не только за чашкой кофе и свежими сплетнями, но и за хорошим настроением.
Кафе Прокоп в 18 веке
Лафонтен, Анатоль Франс, Золя, Сен-Симон, Руссо, Вольтер, Дидро, Бомарше, Стендаль, Бальзак, Гюго, Верлен, Жорж Санд, Шопен – все они были завсегдатаями у Прокопа.
В восемнадцатом веке кафе превратили в революционный штаб, здесь заседали Марат и Дантон, Робеспьер и Демулен, якобинцы и кордельеры.
 |
| Слева сверху вниз против часовой стрелки: 1- Бюффон; 2- Жильбер; 3- Дидро; 4- Даламбер; 5- Мармонтель; 6- Лекаин; 7- Руссо; 8- Вольтер; 9-Пирон;10- Гольбах |
 |
| Завсегдатаи Прокопа: с поднятой рукой – Вольтер, справа от него Дидро. С сайта википедии |
Высказывания писателей о Прокопе:
Себастьен Мерсье: "Прокоп перевоспитал двор и знать Людовика XIV: подливая им кофе вместо вина, он отвернул их от таверн и пьянства."
Мюссе:
- Ужель ты не искал под вечер веселиться?
- Ужель ты не искал под вечер веселиться?
- К Прокопу в домино хожу играть подчас.
Вольтер:
Когда Буанден зол, как черт,
Когда Пирон изрыгает желчь,
Когда Руссо, наш мизантроп,
Дофилософствуется до ручки,
Вот тут, - говаривал Прокоп,
Всем вам нужна чашка кофе.
Руссо в "Исповеди" рассказывает, как ретировался с премьеры своей пьесы "Нарцисс" к Прокопу, где чувствовал себя гораздо комфортнее:
"Что до меня, то я так скучал па премьере, что не мог досидеть до конца и, сбежав со спектакля, зашел в кафе «Прокоп», где встретил Буасси и некоторых других, вероятно соскучившихся так же, как я. Там я открыто произнес свое peccavi, смиренно или гордо признав себя автором пьесы и говоря о ней то, что все думали."
Кафе на сегодняшний день стало обычным рестораном, красивым, стильным, историческим. Не надейтесь, что это будет тонкая кухня. Вкусно, просто, не очень дорого, гигантские порции. И необыкновенно вкусный кофе.
В витрине на входе хранится треуголка Наполеона. Как утверждает легенда, ею Бонапарт расплатился с ресторатором, заверив, что придет время и она будет стоить дороже, чем само кафе.
В витрине на входе хранится треуголка Наполеона. Как утверждает легенда, ею Бонапарт расплатился с ресторатором, заверив, что придет время и она будет стоить дороже, чем само кафе.
"Прокоп" по-прежнему имеет статус литературного салона, здесь проводятся встречи с писателями, телеведущими, а литературная премия Прокопа все еще имеет вес.
 |
| С сайта procope.com |
В 2012 году она была присуждена Ruwen Ogien за ээсе с чудным названием: "Влияние запаха горячих круассанов на человеческое добросердечие." (L’influence de l’odeur des croissants chauds sur la bonté humaine.) Ноздри поневоле вдыхают запах воображаемых теплых булочек, вместе с которым на нас сходит добродушие, не так ли?
