Таблички с номером 17 нет - после здания семинарии с номерами 15 и 15b, идет дом номер 19. Однако, во дворе семинарии прячется неприметная с улицы и заштукатуренная донельзя церквушка, это - часовня Сент-Эньян.
Ей скоро 900 лет, она старше даже собора Нотр Дам, и единственная уцелевшая из 23 подобных церквушек, стоявших на острове Сите в Средние века.
По сей день в нее не войти, не сфотографировать, ее и увидеть-то толком не удается, ее здание зажато между дворами домов дез Юрсен 19, Шануанесс 26 и Шануанесс 24.
А между тем часовня уникальна, с самого основания в 1116-1118 гг.. она была свидетелем самых сильных эмоций самых ярких людей той эпохи: здесь венчались философ Абеляр и Элоиза, накануне умолявшая своего знаменитого любовника не делать этого; здесь Людовик VI подписывал указ с подтверждением неприкосновенности и иммунитета клуатра, породившие впоследствии столько страстей; здесь несокрушимый святой Бернар Клервоский рыдал над провалом своей миссии отвратить младое поколение от тлетворного влияния научного подхода Абеляра; сюда в годы Террора пробирались “священники-отказники, переодетые в каменщиков, торговцев, разносчиков воды”, ради молитвы рискуя жизнью. (Ж. Ийэре)
Построил ее могущественный советник и близкий друг Людовика VI Этьен де Гарланд. Кроме того, что Гарланд обладал чуть ли не всеми высшими светскими должностями в королевстве, он был еще и каноником собора Нотр Дам и имел огромный дом и участок на краю клуатра.
В самой задумке построить собственную церковь не было ничего необычного - в большинстве домов каноников также были устроены часовни. Тут все дело в размахе. Этьен задался целью обеспечить свою грешную душу молитвой о спасении как бессрочной, так и непрерывной, и справился с задачей просто блестяще.
Он отдал капитулу Нотр Дам доход от своей должности и три своих виноградника на будущее содержание двух новых рабочих мест капелланов, разделил дом на две части, подарил его капитулу под обустройство капелланов и даже сделал для их удобства два входа в часовню из каждой половины дома.
Умер Этьен в 1150 году, а службы по нем правили денно и нощно еще триста лет, потом, правда, сократили до одного дня в году - дня Святого Эньяна 17 ноября, и кто знает, может, если бы не революция 1789 года, план работал бы и до сегодняшнего дня.
Часовня знала разные времена, были периоды, когда вместо двух священнослужителей в ней было занято и четыре и шесть, а были и века забвения, когда она и вовсе исчезала с планов Парижа. В ней то собирались устроить кафедральную библиотеку, то приписывали к ней отставных малоимущих певчих и музыкантов, создавая анклав бедной, но своевольной артистической богемы на границе клуатра.
Ее убранство тоже далеко не всегда было таким аскетичным, как сегодня, мы можем о нем судить по единственному дошедшему до нас объекту из Сент Эньян - знаменитой статуе Богородицы с младенцем, ныне украшающей Нотр Дам.
Кто ее заказал, по какому поводу, неизвестно, но ясно, что положение часовни в XIV веке было вполне благополучным.
Статуя была передана собору Нотр Дам в 1818 году, в 1855 она заняла там свое нынешнее почетное место главной Богоматери собора у алтаря.
“Если смотреть на нее под одним углом, кажется, что она снисходительно улыбается Иисусу, готовая рассмеяться любому ему смешному словечку, как молодая мать, еще не привыкшая к ласкам ребенка.
Если сменить угол зрения, то улыбка, готовая расцвести, исчезает, появляется гримаса боли и предчувствие слез.
Вероятно, запечатлевая на лице Богоматери такие два противоположные чувства - безмятежия и страха - скульптор хотел передать нам радость Рождества и предощущаемые будущие муки Голгофы.” Марсель Обер (Marcel Aubert) 1950.
История Сент Эньян прервалась в 1791 году, когда революционеры разделили и продали часовню по частям: хоры достались бочару из дома 24 Шануанесс, а неф - мебельщику из 19 дез Юрсен.
В начале XX века писатель и художник Альбер Робида попытался привлечь внимание к последней уцелевшей на острове средневековой церквушке, но безуспешно.
В шестидесятые годы XX века историк Жак Ийэре на месте нефа застал мебельный склад, а хоры на тот момент уже были двухэтажным жилым домом.
В 1965 году писателю Ивану Кристу удалось добиться внесения часовни в список охраняемых памятников истории, но лишь с переездом семинарии на дез Юрсен 15 положение Сент Эньян немного улучшилось - неф слегка привели в порядок, прорубили дверь со двора семинарии и вернули отправление служб.
Во всех путеводителях она значится как частная собственность, закрытая для посещений.
В 2015 году, благодаря помощи архитектора Кристин де Жан де ля Бати и историка Каролины Моризо, мой многолетний интерес к Сент Эньян был вознагражден любезным разрешением каноника Дени Жашье не только посетить, но и сфотографировать часовню. Надо ли говорить, какой это был праздник для меня... Сколько раз я пыталась себе представить чувства молодой девушки из далекого XII века, когда она стояла под венцом с любимым человеком и четко видела гибельность этого венчания.
И какая вера должна была быть у тех священников, которые, рискуя головой, пробирались сюда, чтобы просто помолиться"?
И что же на самом деле здесь чувствовал распростертый в рыданиях Бернар Клервоский - ревность к интеллектуальному сопернику или страх за будущее одурманенной Абеляром молодежи? Двенадцатый век со всей искренностью и размахом отдавался то научному поиску Абеляра, вымывающему из веры чудо, то мистическому самоуглублению Бернара, почему-то неотвратимо ведшему к Крестовым походам. Из двадцать первого века дурман понимается иначе.
Однако, и после посещения часовни мой главный вопрос остался неизменным: как уникальная реликвия истории и культуры Франции может пребывать в столь плачевном состоянии, почему ничего не делается для ее спасения?
На сегодняшний день ее единственным украшением служат аутентичные капители со знаменитым акробатом.
Фигурка человечка, вывернутого в замысловатом гимнастическом упражнении - одна из тех мелких деталей, которые, если научиться их замечать, могут рассказать много интересного о внутреннем мире людей XII века, когда на изображение мира плотского и чувственного было наложено беспощадное табу. Убранство церквей от входа до алтаря строго регламентировалось заказчиком и подчинялось единой цели - осознанию земными существами своих грехов и введению их в мир божественного. Но была у художников и отдушина для творчества - барельефные фигурки (modillons), выполнявшие или имитирующие роль кронштейнов.
Они были отданы на откуп скульпторам и резчикам по камню, их карт бланш. В них и прорывалось их персональное, зачастую далекое от церковной линии, видение земного и горнего. Так на капителях храмов появлялись полу-люди, полу-звери с гримасами ужаса, так застывали в невозможных позах нагие фигурки грешников и грешниц, так акробаты, долженствующие вызывать отвращение к похоти и фиглярству, на деле выражали и сохраняли нам мир сокровенных фантазий средневекового человека.
Бернар Клервоский, разумеется, негодовал:
“... Но для чего же в монастырях, перед взорами читающих братьев, эта смехотворная диковинность, эти странно безобразные образы, эти образы безобразного? К чему тут грязные обезьяны? К чему дикие львы? К чему чудовищные кентавры? К чему полулюди?
… Столь велика, в конце концов, столь удивительна повсюду пестрота самых различных образов, что люди предпочтут читать по мрамору, чем по книге, и целый день разглядывать их, поражаясь, а не размышлять о законе Божьем, поучаясь. О Господи! - если они не стыдятся своей глупости, то ужель о расходах не сокрушатся?”
И вполне символично, что именно гротескный акробат остался единственным напоминанием о нравственных коллизиях, разворачивавшихся в часовне в XII веке.
 Бывшие хоры часовни Сент Эньян. Перестроены под жилье. |  |
Ей скоро 900 лет, она старше даже собора Нотр Дам, и единственная уцелевшая из 23 подобных церквушек, стоявших на острове Сите в Средние века.
По сей день в нее не войти, не сфотографировать, ее и увидеть-то толком не удается, ее здание зажато между дворами домов дез Юрсен 19, Шануанесс 26 и Шануанесс 24.
 |  |
| Макет клуатра в XVI веке. Т. Оффбауэр. Музей Карнавале. | Современная карта. |
В самой задумке построить собственную церковь не было ничего необычного - в большинстве домов каноников также были устроены часовни. Тут все дело в размахе. Этьен задался целью обеспечить свою грешную душу молитвой о спасении как бессрочной, так и непрерывной, и справился с задачей просто блестяще.
Он отдал капитулу Нотр Дам доход от своей должности и три своих виноградника на будущее содержание двух новых рабочих мест капелланов, разделил дом на две части, подарил его капитулу под обустройство капелланов и даже сделал для их удобства два входа в часовню из каждой половины дома.
Умер Этьен в 1150 году, а службы по нем правили денно и нощно еще триста лет, потом, правда, сократили до одного дня в году - дня Святого Эньяна 17 ноября, и кто знает, может, если бы не революция 1789 года, план работал бы и до сегодняшнего дня.
Часовня знала разные времена, были периоды, когда вместо двух священнослужителей в ней было занято и четыре и шесть, а были и века забвения, когда она и вовсе исчезала с планов Парижа. В ней то собирались устроить кафедральную библиотеку, то приписывали к ней отставных малоимущих певчих и музыкантов, создавая анклав бедной, но своевольной артистической богемы на границе клуатра.
Ее убранство тоже далеко не всегда было таким аскетичным, как сегодня, мы можем о нем судить по единственному дошедшему до нас объекту из Сент Эньян - знаменитой статуе Богородицы с младенцем, ныне украшающей Нотр Дам.
Кто ее заказал, по какому поводу, неизвестно, но ясно, что положение часовни в XIV веке было вполне благополучным.
Статуя была передана собору Нотр Дам в 1818 году, в 1855 она заняла там свое нынешнее почетное место главной Богоматери собора у алтаря.
“Если смотреть на нее под одним углом, кажется, что она снисходительно улыбается Иисусу, готовая рассмеяться любому ему смешному словечку, как молодая мать, еще не привыкшая к ласкам ребенка.
Если сменить угол зрения, то улыбка, готовая расцвести, исчезает, появляется гримаса боли и предчувствие слез.
Вероятно, запечатлевая на лице Богоматери такие два противоположные чувства - безмятежия и страха - скульптор хотел передать нам радость Рождества и предощущаемые будущие муки Голгофы.” Марсель Обер (Marcel Aubert) 1950.
История Сент Эньян прервалась в 1791 году, когда революционеры разделили и продали часовню по частям: хоры достались бочару из дома 24 Шануанесс, а неф - мебельщику из 19 дез Юрсен.
В начале XX века писатель и художник Альбер Робида попытался привлечь внимание к последней уцелевшей на острове средневековой церквушке, но безуспешно.
 |
| Часовня Сент Эньян. А. Робида. 1905 |
В шестидесятые годы XX века историк Жак Ийэре на месте нефа застал мебельный склад, а хоры на тот момент уже были двухэтажным жилым домом.
 Шануанесс 24. Южная часть хоров Сент Эньян. |
В 1965 году писателю Ивану Кристу удалось добиться внесения часовни в список охраняемых памятников истории, но лишь с переездом семинарии на дез Юрсен 15 положение Сент Эньян немного улучшилось - неф слегка привели в порядок, прорубили дверь со двора семинарии и вернули отправление служб.
Во всех путеводителях она значится как частная собственность, закрытая для посещений.
В 2015 году, благодаря помощи архитектора Кристин де Жан де ля Бати и историка Каролины Моризо, мой многолетний интерес к Сент Эньян был вознагражден любезным разрешением каноника Дени Жашье не только посетить, но и сфотографировать часовню. Надо ли говорить, какой это был праздник для меня... Сколько раз я пыталась себе представить чувства молодой девушки из далекого XII века, когда она стояла под венцом с любимым человеком и четко видела гибельность этого венчания.
И какая вера должна была быть у тех священников, которые, рискуя головой, пробирались сюда, чтобы просто помолиться"?
И что же на самом деле здесь чувствовал распростертый в рыданиях Бернар Клервоский - ревность к интеллектуальному сопернику или страх за будущее одурманенной Абеляром молодежи? Двенадцатый век со всей искренностью и размахом отдавался то научному поиску Абеляра, вымывающему из веры чудо, то мистическому самоуглублению Бернара, почему-то неотвратимо ведшему к Крестовым походам. Из двадцать первого века дурман понимается иначе.
Однако, и после посещения часовни мой главный вопрос остался неизменным: как уникальная реликвия истории и культуры Франции может пребывать в столь плачевном состоянии, почему ничего не делается для ее спасения?
На сегодняшний день ее единственным украшением служат аутентичные капители со знаменитым акробатом.
 |  |
| Капитель XII века. Сент Эньян. 2015 г. | "Акробат". |
Они были отданы на откуп скульпторам и резчикам по камню, их карт бланш. В них и прорывалось их персональное, зачастую далекое от церковной линии, видение земного и горнего. Так на капителях храмов появлялись полу-люди, полу-звери с гримасами ужаса, так застывали в невозможных позах нагие фигурки грешников и грешниц, так акробаты, долженствующие вызывать отвращение к похоти и фиглярству, на деле выражали и сохраняли нам мир сокровенных фантазий средневекового человека.
Бернар Клервоский, разумеется, негодовал:
“... Но для чего же в монастырях, перед взорами читающих братьев, эта смехотворная диковинность, эти странно безобразные образы, эти образы безобразного? К чему тут грязные обезьяны? К чему дикие львы? К чему чудовищные кентавры? К чему полулюди?
… Столь велика, в конце концов, столь удивительна повсюду пестрота самых различных образов, что люди предпочтут читать по мрамору, чем по книге, и целый день разглядывать их, поражаясь, а не размышлять о законе Божьем, поучаясь. О Господи! - если они не стыдятся своей глупости, то ужель о расходах не сокрушатся?”
И вполне символично, что именно гротескный акробат остался единственным напоминанием о нравственных коллизиях, разворачивавшихся в часовне в XII веке.
No comments:
Post a Comment