Если после посещения подвалов Au bougnat вы все же вернетесь к идее поесть, то очень советую сесть под окошко, выходящее во двор, там вас тоже ждет небольшой сюрприз вполне в канве сюжета "все умерли".
Симпатичный, но типичный дворик, выложенный плиткой, - скажете вы.
Да, но:
В застекленном переходе - вход в часовню XII века Сент-Эньян.
Слева под окнами - средневековые надгробные плиты.
Справа - колонны из якобинского монастыря.
Скромно и со вкусом в период первой французской революции новые жильцы дома, сменившие каноников, замостили двор... надгробными плитами из сносимых вокруг старых церквей и мелких кладбищ.
До сих пор на них можно различить готические надписи, а в 1840 году историк П. Боннардот еще смог прочитать на одной из них эпитафию
И чтобы не все время о грустном - круглые колонны во дворе хоть тоже позаимствованы, но уже хотя бы не с кладбища, а из снесенного якобинцами монастыря якобинцев по улице Сен Жак. Тут нет никакой ошибки, но требуются пояснения: монахи принадлежали к Ордену доминиканцев, просто в тринадцатом веке их первый монастырь в Париже был основан на улице Сен Жак (Святого Якова). По имени улицы они и получили закрепившееся название якобинцев. Его расположение сегодня соответствовало бы дому 158 по улице Сен Жак (158, rue Saint-Jacques).
Потом в семнадцатом веке у них появился второй монастырь, уже на Правом берегу, на улице Сент Оноре. В конце восемнадцатого революционеры во главе с Дантоном, Маратом и Робеспьером основали там свою штаб-квартиру и назвали себя клубом Якобинцев (ну ничего святого, даже название сперли). И вот они как раз и были теми самыми якобинцами, которые сносили монастыри настоящих якобинцев, и которыми в царской России детей пугали, а в Советском Союзе воспитывали. Так и сосуществуют два значения слова: якобинцы-монахи и якобинцы-революционеры, тех монахов разогнавшие.
Поначалу из монастыря на улице Сен Жак новые власти устроили школу, тюрьму и танцзал, а уж потом в первой половине XIX века решили разобрать на кирпичики. Вот таким образом во дворах Шануанесс 26 и дез Юрсен 19 появились якобинские колонны.
 |
| Двор Шануанесс, 26. 2015 г. |
Симпатичный, но типичный дворик, выложенный плиткой, - скажете вы.
Да, но:
В застекленном переходе - вход в часовню XII века Сент-Эньян.
Слева под окнами - средневековые надгробные плиты.
Справа - колонны из якобинского монастыря.
  2015 г. |
Скромно и со вкусом в период первой французской революции новые жильцы дома, сменившие каноников, замостили двор... надгробными плитами из сносимых вокруг старых церквей и мелких кладбищ.
До сих пор на них можно различить готические надписи, а в 1840 году историк П. Боннардот еще смог прочитать на одной из них эпитафию
"Здесь покоится Жан Милло" .
Кто он был, этот Милло, чей прах вытряхнули из могилы, и о чью надгробную плиту поколения стирали башмаки? Беннардот предположил, что каноник, а всезнающий гугль подсказывает, что за 150 лет до Революции в больнице для бедных Отель-Дье работал хирург с таким именем. Если это так, то еще обиднее за неведомого Жана Милло.
Потом в семнадцатом веке у них появился второй монастырь, уже на Правом берегу, на улице Сент Оноре. В конце восемнадцатого революционеры во главе с Дантоном, Маратом и Робеспьером основали там свою штаб-квартиру и назвали себя клубом Якобинцев (ну ничего святого, даже название сперли). И вот они как раз и были теми самыми якобинцами, которые сносили монастыри настоящих якобинцев, и которыми в царской России детей пугали, а в Советском Союзе воспитывали. Так и сосуществуют два значения слова: якобинцы-монахи и якобинцы-революционеры, тех монахов разогнавшие.
Поначалу из монастыря на улице Сен Жак новые власти устроили школу, тюрьму и танцзал, а уж потом в первой половине XIX века решили разобрать на кирпичики. Вот таким образом во дворах Шануанесс 26 и дез Юрсен 19 появились якобинские колонны.
No comments:
Post a Comment