--- N12. Граф де ля Мотт-Монгубер

За массивными деревянными воротами дома номер 12 скрывается настоящее сокровище - любовно отреставрированный дом Певчих, его южная часть.

Вход в дом Шануанесс, 12.

Пересекая порог, вы попадаете в старинный двор с видом на здание дома Главного Певчего, где с четырех сторон вас обступает многовековая история, потерянная и вновь найденная.

Бывший дом главного Певчего. Реставрация начата графом Монгубером, закончена архитектором Ф.Пуйоном.

Реконструкция в готическом стиле была выполнена так тщательно и с таким размахом, что теперь нет дома в клуатре более аутентичного средневекового, чем этот.

Одних только  архитектурных элементов, внесенных в список исторических памятников Парижа, там шесть - больше, чем во всех остальных домах клуатра, вместе взятых. Часть стен тоже сохранилась из 15-16 века, поэтому возраст дома общество архитекторов Парижа определяет как XV-XVIII вв.

Деревянная часть дома внесена в список исторических памятников.

Дом интересен еще и тем, что рассказ о нем неизбежно будет и рассказом о семье его нынешней хозяйки - баронессы де Вансэ, урожденной де ля Мотт-Монгубер.

Колодец внесен в список исторических памятников.

Вообще, за более чем пятисотлетнюю историю дом менял владельцев всего два раза:
1 - когда после национализации имущества церкви в Великую Революцию его купил каноник Морен Марэ. До этого с момента основания дом Певчих был в собственности капитула Нотр Дам. Больше века потом дом находился в руках семьи наследников каноника Марэ;
2 - в 1922 году его купил граф Жильбер Лоран де ля Мотт-Монгубер. С тех пор дом могли сдавать целиком на 35 лет, могли поквартирно, но семью Монгуберов он не покидал.
Это, конечно, впечатляет.

При прежних владельцах дома этот двор был больше. Граф Монгубер передвинул дом главного Певчего на юг, в сторону улицы Шануанесс. Фото 2015г

Сегодня им владеет 91-летняя дочь Жильбера с фантастически длинным именем Франсиан Берта Полин Мариаксель де ля Мотт-Монгубер де Вансэ. Это впечатляет не меньше. Вспоминается эпизод знакомства отпрыска старинного рода с обыкновенной девушкой в романе "Просто вместе" Анны Гавальды:
- Филибер Мaрке де лa Дурбельер, - сообщил он.
- Тaк длинно?
- Дa…
- А кaк вaс зовут покороче?
- Пожaлуй, дaже не знaю.
Пожалуй, имя владелицы Шануанесс 12 и сам Филибер был бы не запомнил с первого раза.

О том, как жили в нем каноники и певчие, можно почитать в заметке "Улица Певчих"; о возрождении дома архитектором Ф.Пуйоном в конце 50-х годов - в заметке о северной его части "Ул. дез Юрсен 1-3".  Эта заметка будет о южной и о реставрации дома в 20-х годах семьей де ля Мотт-Монгубер.

Сиреневым цветом очерчена южная часть дома Певчих - Шануанесс, 12. 2015 г.

Пока дом находился во владении капитула, его сохранности ничто не угрожало, каноники были обязаны содержать свои дома в порядке, существовала даже специальная должность надзирающего архитектора, он исправно проверял состояние жилищного фонда и вел учет всем изменениям. Так, в архивах капитула есть запись о распре между каноником Мореном Марэ - владельцем львиной части Дома Певчих накануне Революции, и его соседом, имевшим дом по другую сторону улицы Певчих. Сосед надстроил свою крышу так, что она почти доходила до дома Марэ, чем, по словам истца, наносила ему огромный материальный ущерб, так как стекавшие по ней дождевые воды разрушали стены. Жалобу удовлетворили, порядок был восстановлен.

Фрагмент оригинальной кирпичной кладки дома, как раз в том месте, где должны были стекать дождевые воды.

Каноник Марэ после смерти оставил дом своей племяннице, и весь девятнадцатый век дом находился в руках семьи Борэн. В него входили и Шануанесс 12, и дез Юрсен 3, т.е., весь дом Певчих за исключением угловой части - дез Юрсен, 1.

Сиреневым цветом очерчены контуры дома,  полученного наследниками М.Марэ.

Утратив всякую связь с Нотр Дам, дом сильно потерял в престижности: фасадную часть по улице Шануанесс занимал торговец фруктами, во дворе арендовали помещение под начальную школу для девочек сестры ордена дочерей Милосердия, кроме этого, было устроено 46 квартир, приносивших семье 12-19 тыс. франков или, в пересчете, 45 тыс. евро, ежегодно. Однако, постепенно дом приходил в запустение, и о том, в каком состоянии дом Певчих был в начале двадцатого столетия, можно судить по его северной части на улице дез Юрсен на фотографиях Эжена Атже. Явно, не лучшие времена.
В 1922 дом вытягивает свой счастливый билет - его покупает граф Жильбер Лоран де ля Мотт-Монгубер, меценат и коллекционер, загоревшийся идеей воссоздать на этом кусочке бывшего клуатра аутентичный средневековый особняк, однако, со всем мыслимым на тот момент комфортом. Он как раз недавно женился на бельгийской баронессе Симоне де Катер, они с молодой женой ждали первенца и подбирали себе достойное жилье в Париже. Дом с пятисотлетней историей в 50 метрах от Нотр Дам и с видом на Сену подходил как нельзя лучше.
Граф хорошо разбирался в искусстве и не был ограничен в средствах, для реставрации в неоготическом стиле скупались предметы старины от карнизов и колонн с капителями до деревянного здания XV века целиком, в доме проводилось электричество и центральное отопление, устанавливались ванные, пристраивалась даже фахверковая башенка шестиугольной формы под лифт.

За первенцем Ивом через два года рождается девочка Франсиан, семья Монгуберов растет, проект на Шануанесс-дез Юрсен продвигается.
В 1928 году Жильбер де ля Мотт-Монгубер в возрасте 41 года внезапно умирает в Мадриде. Вдова решает продолжить дело мужа, однако, не очень успешно, и постепенно проект захиревает настолько, что в 1945 году дому городом выносится вердикт: "под снос".
Пройдет еще 14 печальных для дома лет, пока Симона найдет архитектора Пуйона, который вложит в проект графа де Монгубер талант, энергию и деньги, и дом Певчих станет украшением Парижа.

Каким они были, Жильбер и Симона? О них самих нет почти ничего, кроме редких сухих упоминаний в газетах тех лет, краткого рассказа о реставрации дома в книге "Мемуары архитектора" Ф. Пуйона да статьи французского историка А. Гади в сборнике "Вокруг Нотр Дам".
Граф был старше баронессы на 14 лет, были ли они счастливы вместе? Или это был союз двух осколков Старого режима по принципу "ибо положение обязывает"? Родословные обоих столь древни и столь богаты на блестящих представителей, что их супружеская жизнь кажется окутанной сонмом мужественных предков, чьи портреты украшали семейные замки, и чьи девизы служили назиданием потомкам.

Мать Жильбера происходила из славного рода Мосийон-Монгуберов, история которого теряется в XV-XVI веке.
Тома Мосийон получил фамильный девиз "Верный безгранично" за самоотверженную поддержку короля Франциска Первого в заточении в Мадриде.
Робер Мосийон в числе 100 лучших рыцарей Франции сопровождал Марию Стюарт в 1561 году в опасном путешествии из Франции в Шотландии.
Дед матери Огюстен Жозеф де Мосийон-Mонгубер - кавалер ордена Почетного легиона, начальник королевской охраны, одно время служил в России, а на пенсии писал романтическую прозу. Ее, кстати, можно найти и сегодня на Амазоне.
Бабка  матери - Варвара Шуазель-Гуфье, урожденная княжна Голицына, была настоятельницей Одесской Струдзовской общины Сердобольных сестер в 1861-1871гг.
В троюродных братьях у матери философ Н.А.Бердяев.

Родословная Франсиан де Монгубер-Моссийон.

О бабушке матери хочется рассказать отдельно. Во-первых, всегда интересно наблюдать, как причудливо могут быть связаны люди: Варвара Григорьевна рождается в одной из лучших семей России, выходит замуж за французского аристократа с чуть ли не тысячелетней историей, ее дочь Теофилия уезжает с мужем - воином и писателем Огюстен-Жозефом де Мосийон-Mонгубер во Францию, ее правнук Жильбер берется отстроить дом Певчих на острове Сите, а ее прапраправнучка и по сей день живет в нем.
Во-вторых, Варвара де Шуазель-Гуфье прочно вошла в историю моего родного города. Ее стараниями был построен Скорбященский храм в Одессе, в котором находили поддержку самые обездоленные, и к которому можно прийти и сегодня. Церковь построили в 1869 году, а в 1873 Варвара Григорьевна умерла.

Церковь иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость". ул. Базарная, 2. Одесса. Фотография с сайта  http://hram-ua.com

О ней не пишут в википедии, но память о ней жива, и не только благодаря недавно отреставрированному храму, а и по всей ее подвижнической службе обществу. При ней число сестер милосердия в общине выросло до 45, среди которых активно трудилось немало образованных дам из высшего общества. Также она была инициатором создания приюта и школы медсестер для девочек, которая проработала 14 лет.
Еще одно любопытное совпадение: в те же годы в Париже другая русская княжна Натали Нарышкина посвящает себя тому же, что и Варвара де Шуазель-Гуфье в Одессе, для чего конвертируется в католички и вступает в общество Дочерей милосердия Сент-Венсан-де-Поль, чья школа для девочек находилась до 1900 года как раз в доме Певчих. О ней рассказывается в заметке "дез Юрсен 15".

И, несмотря на таких ярких предков, сам Жильбер де Монгубер остается в тени, практически инкогнито, не удается найти ни одного его портрета, ни одной фотографии, ни одной статьи, даже некролог "умер в Мадриде после непродолжительной болезни, похороны состоятся в Нотр Дам де Пари 9 апреля в 11 утра" более, чем скуп. Никаких скандалов, разоблачений, никаких отчетов со светских раутов, никакого участия во входящих в моду спортивных соревнованиях, скачках, гонках, никаких съемок с детьми, женой, принцессами, на фоне гор, автомобилей, самолетов, замков, ни одного упоминания в документах Первой Мировой войны. Лишь однажды промелькнула благодарность от радостного любителя искусств, которого Жильбер любезно допустил в свою галерею полюбоваться интересовавшим его портретом, оказавшимся, впрочем, не тем, что любитель искал.

Зато тестю Жильбера известности было не занимать. Еще бы, отец Симоны Пьер де Катер - первый летчик Бельгии, спортсмен, автогонщик, барон, да и просто красавец-мужчина.

Барон Пьер де Катер в 1903г. Фотография с сайта https://fr.wikipedia.org/

Юноша из хорошей семьи, в гербе у которого три кошки - тройной символ привязанности к дому, девиз которого "Pro patria et urbe" ("За родину, за город"), как и положено наследнику семейных ценностей, начинал с латыни, греческого и военной школы, да вот только совершавшаяся на его глазах научно-техническая революция и входивший в моду спорт резко изменили планы.

Герб и девиз семьи де Катер.

Пьер становится инженером-электриком, пробует себя в боксе, футболе, теннисе, обожает велосипед.
В 1899 году в 24 года Пьер де Катер покупает свой первый автомобиль Де Дион, и это становится поворотной точкой его жизни. Первым делом он учится разбирать его до последнего винтика, затем покупает Daimler, Vincke, Snoeck Bolide, с энтузиазмом изучает их и даже создает собственную модель - автомобиль, приводящийся в движение электромотором, скомбинированным с бензиновым двигателем в 100 л.с. (иными словами - аналог современного гибрида).

Пьер де Катер за рулем.

Скорость, прогресс - это модно, это престижно, но самое главное - это безумно интересно, Пьер участвует в автогонках Париж-Марсель, Париж-Мадрид, Париж-Вена, в пробеге через Арденны, в кубках Гордона-Беннетта, в Гран При Франции. На автогонках в Остенде устанавливает мировой рекорд в скорости - 156.5 км/час.
Водные виды спорта барону также были не чужды, и три мировых рекорда для моторных лодок принадлежали ему.

Спуск на воду "Си-Сик" П. де Катер. Монако. 1906г.

Конец первого десятилетия XX века ознаменовался стремительным скачком в развитии авиастроения и авиации. Если в 1906 году во Франции устанавливался приз за отрыв от земли на 2-3 метра и длину полета хотя бы 25 метров, то в 1909 награда назначалась уже за перелет Ламанша.
В Америке братья Райт упорно совершенствовали свои Флайеры, и в 1908 году во время их европейского турне мир завороженно ахнул, наблюдая за виражами и восьмерками, прокладываемыми Уилбером Райтом.
В Париже бразилец Сантос-Дюмон от эффектных прогулок вокруг Эйфелевой башни и полетов в кафе на завтрак на дирижабле переходил к серьезной разработке аппаратов тяжелее воздуха.
Братья Вуазен совместно с первыми летчиками Франции Блерио и Делагранжем приступали к серийному производству аэропланов.
Бельгия безнадежно отставала, несмотря на учреждение национального аэроклуба еще в 1901 году.

Полеты Сантос-Дюмона.

30 мая 1908 года Пьер де Катер присутствует при полете знаменитого французского пилота Анри Фармана, и это событие снова становится поворотным. Тут же он заказывает пять самолетов у лучших авиаконструкторов Франции того времени- братьев Вуазен, из них первые два получает уже в начале сентября.
В своем имении барон основывает аэродром, учится управлять, изучает авиадело, совместно с механиком Гуппи разрабатывает первый бельгийский мотор Вивинус. Уже 30 ноября ему удается оторваться от земли на высоту 4-5 метров и пролететь более 200 метров, Пьер становится первым бельгийцем, совершившим контролируемый полет на аэроплане с бельгийским двигателем. Мощность двигателя 100 л.с..
В конце октября 1909 года его усилиями в родном городе проходит Неделя авиации Анвера, Бельгия официально вступает в эпоху аэронавтики.

Аэроплан Пьера де Катер. Открытка 1909 г.

В 1910 задается целью создать военно-воздушные силы Бельгии, основывает летную школу, и это еще один вклад Пьера де Катер в развитие авиации.

В имении П. де Катер.

Умер Пьер де Катер после долгой болезни в оккупированном Париже в 1944 году. Жена оставалась в Бельгии, их письма друг другу доходили со все большими трудностями, а хлопоты баронессы по получению разрешения приехать к больному мужу успеха у властей не имели. Пьер остался на попечении Симоны вдалеке от жены и родного города.
Симона к этому времени уже 16 лет, как овдовела, дети, Ив и Франсиан, выросли. О ней известно не намного больше, чем о ее муже Жильбере. По крайней мере, есть одна семейная фотография, на которой Симоне около 13-14 лет, она выглядит еще слегка угловатым, но вполне счастливым подростком.

Пьер де Катер и его семья. Симона справа.

Была ли она в старости похожа на своего управляющего, который потряс Фернана Пуйона напыщенностью и старомодностью:
"Пламенный роялист, он без конца обличал все события после свержения конституционной монархии, даром что оно произошло 140 лет назад. Они значили для него так мало, что он предпочитал или их вовсе игнорировать или презирать"?

Ладила ли Симона с дочерью Франсиан? Живет ли Франсиан в свои 91 год здесь? Можно ли ее случайно встретить, проходя мимо?
Уникальность дома еще и в том, что ответы есть, да вот только хранит их наша наследница весьма тщательно. Врожденная скромность аристократии, вероятно.