Это, наверное, самый фотографируемый дом на улице Шануанесс. Его стены увиты пышной глициний, такой редкой на острове Сите, яркие столики на узком тротуаре ждут туристов, желающих проникнуться средневековым духом квартала, окна упрятаны за неординарными решетками, внесенными в список памятников архитектуры, над дверью свешивается симпатичная вывеска, бодро заявляющая, что ресторан тут, ни много ни мало, с 1594 года.
Так это или нет, попробуем разобраться дальше, а пока войдем под арку во двор, благо, что ворота почти никогда не заперты.
Если пересечь двор по диагонали, то слева будет проход во второй, крохотный и еще более аутентичный дворик, упирающийся в серое двухэтажное жилое здание с небольшой стеклянной верандой.
Оно ничем не примечательно на первый взгляд, но именно это - хоры часовни двенадцатого века Сент-Эньян, к которой всегда были приписаны Шануанесс 24 и Шануанесс 26.
Когда-то на острове Сите было больше двух десятков таких церквушек и часовен, а уцелела лишь она одна. Она на сорок лет старше кафедраля Нотр Дам, ее историческое значение трудно переоценить, тем не менее, участь ее совсем незавидна, и даже хозяева ресторана Au vieux Paris d'Arcole не смогли придумать, как воспользоваться столь славным соседством в рекламных целях.
Вместо этого они энергично продвигают идею о четырехстах годах истории их ресторана. И вот тут начинается чистый детектив, поскольку дом 24 находится на территории клуатра, где правила поведения с момента основания были однозначными и незыблемыми - никаких женщин, азартных игр и кабаков.
Более того, дома 24 и 26 относились к часовне Сент-Эньян, их жильцами были только ее священнослужители, и их поименный список отслеживается с незапамятного 1356 года до самой национализации и продажи клуатра в 1790. Трудно себе представить открытие кабака кем-то из них. Этьен де Гарланд, основавший часовню, заложил и уклад жизни в домах: два капеллана часовни получали по отдельному дому, из каждого дома в часовню вел отдельный ход. Один из домов - тот, который сегодня носит номер 24 - был побогаче и покомфортнее, имел даже башню, поэтому эмоциональные каноники Сент-Эньян ревностно соперничали между собой за право жить в нем, и капитулу приходилось разбирать их споры.
Они вообще значительно отличались по темпераменту от остальных каноников Нотр-Дам, и опять-таки не без участия Этьена де Гарланд. Он неспроста дал часовне имя Сент-Эньяна, этот святой считается покровителем родного города Гарланда Орлеана. Имя Эньяна носила и церковь в Орлеане, в которой Гарланд был деканом. Орлеан со времен Карла Великого был вторым по значимости музыкальным центром Франции, школа при церкви Сент-Эньян в Орлеане блистала, ее музыканты, певчие, преподаватели музыки были нарасхват в других городах, и, хотя имена первых служителей часовни Сент-Эньян до нас не дошли, никто из историков не сомневается, что петь за спасение своей души в Париже Гарланд поручил мэтрам из его церкви в родном Орлеане.
После смерти Гарланда музыкальная традиция часовни была продолжена, капитул неизменно назначал ее канониками заслуженных певчих и музыкантов Нотр Дам. С 1297 года в помощь капелланам приписали и двух викариев, подселяя их в те же дома 24 и 26.
Часть обитателей оставили след в истории клуатра значительными достижениями в теории музыки и в преподавании, другие запомнились живостью и оригинальностью ума.
В документах капитула можно найти записи их обращений в суд и споров по архиважным вопросам, например, в каком ряду в процессиях им положено шествовать, что писать на надгробном камне - "каноник Сент-Эньян" или просто "каноник Нотр-Дам", да как правильно начислять зарплату. Их не очень устраивало быть по статусу ниже, чем дьяконы Нотр-Дам, но пришлось подчиниться. Капеллана часовни, заблаговременно выбившего в камне свою эпитафию без уточнения принадлежности к Сент-Эньян, старшие по чину товарищи обязали исправить политическую ошибку. По поводу справедливости зарплаты сомнения всегда были у всех обитателей клуатра, но только каноник Сент-Эньян мог заметить, что ему недоплачивают за... дополнительный день в високосных годах. В представленном расчете он показал, что установленное ему годовое содержание не учитывает сверхурочный рабочий день, возникающий раз в 4 года, поэтому надо:
разделить назначенную годовую зарплату на количество дней в обычном году и узнать таким образом его дневной заработок;
прибавить одну четвертую часть к сумме годового дохода;
заново разделить сумму на количество дней;
платить зарплату в будущем с учетом поправки и, конечно, выплатить ему разницу за все предыдущие годы.
 |
| Ресторан "Старый Париж Арколя" |
 |
| Фотографы очень любят Шануанесс 24. |
Если пересечь двор по диагонали, то слева будет проход во второй, крохотный и еще более аутентичный дворик, упирающийся в серое двухэтажное жилое здание с небольшой стеклянной верандой.
 |  |
| Второй двор Шануанесс 24. | Хоры часовни Сент-Эньян. |
Оно ничем не примечательно на первый взгляд, но именно это - хоры часовни двенадцатого века Сент-Эньян, к которой всегда были приписаны Шануанесс 24 и Шануанесс 26.
 |
| В 1790 год дома Шануанесс 24 и 26 имели номера 23 и 24 соответственно. Сегодня это рестораны Au vieux Paris d'Arcole и Au bougnat. |
Когда-то на острове Сите было больше двух десятков таких церквушек и часовен, а уцелела лишь она одна. Она на сорок лет старше кафедраля Нотр Дам, ее историческое значение трудно переоценить, тем не менее, участь ее совсем незавидна, и даже хозяева ресторана Au vieux Paris d'Arcole не смогли придумать, как воспользоваться столь славным соседством в рекламных целях.
Вместо этого они энергично продвигают идею о четырехстах годах истории их ресторана. И вот тут начинается чистый детектив, поскольку дом 24 находится на территории клуатра, где правила поведения с момента основания были однозначными и незыблемыми - никаких женщин, азартных игр и кабаков.
Более того, дома 24 и 26 относились к часовне Сент-Эньян, их жильцами были только ее священнослужители, и их поименный список отслеживается с незапамятного 1356 года до самой национализации и продажи клуатра в 1790. Трудно себе представить открытие кабака кем-то из них. Этьен де Гарланд, основавший часовню, заложил и уклад жизни в домах: два капеллана часовни получали по отдельному дому, из каждого дома в часовню вел отдельный ход. Один из домов - тот, который сегодня носит номер 24 - был побогаче и покомфортнее, имел даже башню, поэтому эмоциональные каноники Сент-Эньян ревностно соперничали между собой за право жить в нем, и капитулу приходилось разбирать их споры.
Они вообще значительно отличались по темпераменту от остальных каноников Нотр-Дам, и опять-таки не без участия Этьена де Гарланд. Он неспроста дал часовне имя Сент-Эньяна, этот святой считается покровителем родного города Гарланда Орлеана. Имя Эньяна носила и церковь в Орлеане, в которой Гарланд был деканом. Орлеан со времен Карла Великого был вторым по значимости музыкальным центром Франции, школа при церкви Сент-Эньян в Орлеане блистала, ее музыканты, певчие, преподаватели музыки были нарасхват в других городах, и, хотя имена первых служителей часовни Сент-Эньян до нас не дошли, никто из историков не сомневается, что петь за спасение своей души в Париже Гарланд поручил мэтрам из его церкви в родном Орлеане.
После смерти Гарланда музыкальная традиция часовни была продолжена, капитул неизменно назначал ее канониками заслуженных певчих и музыкантов Нотр Дам. С 1297 года в помощь капелланам приписали и двух викариев, подселяя их в те же дома 24 и 26.
Часть обитателей оставили след в истории клуатра значительными достижениями в теории музыки и в преподавании, другие запомнились живостью и оригинальностью ума.
В документах капитула можно найти записи их обращений в суд и споров по архиважным вопросам, например, в каком ряду в процессиях им положено шествовать, что писать на надгробном камне - "каноник Сент-Эньян" или просто "каноник Нотр-Дам", да как правильно начислять зарплату. Их не очень устраивало быть по статусу ниже, чем дьяконы Нотр-Дам, но пришлось подчиниться. Капеллана часовни, заблаговременно выбившего в камне свою эпитафию без уточнения принадлежности к Сент-Эньян, старшие по чину товарищи обязали исправить политическую ошибку. По поводу справедливости зарплаты сомнения всегда были у всех обитателей клуатра, но только каноник Сент-Эньян мог заметить, что ему недоплачивают за... дополнительный день в високосных годах. В представленном расчете он показал, что установленное ему годовое содержание не учитывает сверхурочный рабочий день, возникающий раз в 4 года, поэтому надо:
разделить назначенную годовую зарплату на количество дней в обычном году и узнать таким образом его дневной заработок;
прибавить одну четвертую часть к сумме годового дохода;
заново разделить сумму на количество дней;
платить зарплату в будущем с учетом поправки и, конечно, выплатить ему разницу за все предыдущие годы.
 |
| Сиреневым цветом очерчены контуры дома Шануанесс 24. |
No comments:
Post a Comment